– Серый!
– Чего надо?
– Танцуй! Студентка приехала!
– Какая ещё студентка?
– Серьёзно??? «Какая»???
И правда, что за глупый вопрос. Какая разница! Последний раз живую женщину сюда заносило дай бог в прошлом году, и то, знаете ли, несвежую – глупая дачница заблудилась, а тут – настоящая студентка…
Губы Серёги растянулись дурацкой улыбкой, да так и застыли, пока он бежал в бытовку, яростно тёр под рукомойником голову, будто чем-то виноватую, хозяйственным мылом, им же чистил зубы, скоблил щёки…
– Нарядился-то! – донеслось до его вымытых ушей, когда он вошёл в столовую.
Эту шпильку Серёга проигнорировал. Жадный взгляд сканировал зал. Вижу! – и он пошёл на длинные волосы. Но постойте… ещё не обойдя свою добычу, Серёга вдруг заметил на её подбородке подозрительный пух. Это что же… это, что ли… парень?
– Садитесь, пожалуйста, – предложил парень застывшему над ним Серёге.
И в этот же миг бригада взорвалась неудержимым хохотом. Разыграли сволочи. Волосатый парень, ха-ха, смешно. Ну, ничего. Самое глупое сейчас – показать обиду. Всю жизнь припоминать будут. Не дождутся.
– Студент? – спросил Серёга, опускаясь на стул.
– Да.
– Какой курс?
– Третий.
До собравшихся на шоу стало доходить, что веселей уже не будет. Вот и правильно, и пусть проваливают.
– Сергей.
– Дима.
– Практика?
– Да.
– На начальника учишься? Командовать нами?
Парень засмущался.
– Это вряд ли. Я так, для диплома.
Серёга огляделся. Ну, в принципе, зеваки разбрелись. И прекрасно. Ещё чутка для вида покалякать с этим волосатым и пойти пожрать.
– А потом куда? В курьеры?
– В стендап, – и студент залился краской.
– О!
Ну и кто теперь в дураках? Вот, Серёга завёл полезное знакомство, пока все Ваньку валяли. В борьбе со здешней скукой хорошо поржать – это как в жару холодного пивка, и кто-кто, а уж Серёга по этим делам значительный знаток. Может даже больший, чем по части баб.
– Ну-ка, скажи шутку! – потребовал он, на что парень, взмахнув оленьими ресницами, пролепетал:
– А вы знаете, как называется повар на корабле?
– Как?
– Не «как», а «кок».
За соседними столами загоготали, а Серёга вмиг почувствовал себя хозяином лавки с учёной обезьянкой.
– Ты по адресу приехал! – обрадовался он. – У нас тут тебе этого будет много! Материалу…
Вокруг их стола немедленно потемнело, оттого что все присутствующие собрались в кучку.
– Короче… – Серёга в нетерпении хлопнул по столу. – Записываешь?
И повёл рассказ:
– Приехал к нам один студент. Я ему даю лопату: копай отсюда и до обеда. А он такой: «А экскаватор?» А я ему (а я экскаваторщик): «Искры нет». И ребята все такие: «Как нет? Вчера же было! Едрить твою мать, весь день копать…» И студент тогда: «Если надо принести, то я сбегаю!» Я ему: «Беги! Во-он в ту сторону к соседней бригаде», – и ведро даю пустое… А там его встретили как родного. Наложили камней, накрыли тряпкой: «Смотри, не расплещи!»
Тут мужики наконец не выдержали, и столовая наполнилась здоровым смехом. Смеялся и Серёга, возбуждённый собственным рассказом, только на лице студента не промелькнуло и тени улыбки.
– А дальше? – спросил он.
– Дальше… – Серёга даже растерялся. – Ну, нёс он это ведро. Пять километров… Зато теперь знает… Не смешно, что ли?
Студент не ответил.
– Ладно, – Серёга без паузы начал новую историю. –
Прислали к нам девчонку-геодезистку. Тут ей выписали сапоги размера сорок восемь, носи на здоровье, в тайге тротуаров нету. Ну и застряла она, грязь по колено, в первый же день! Дёргается, чавкает – ни туда, ни сюда. Я ей говорю: потерпи, скоро ребята дёрнут тебя трелёвочником. И она стоит: час, другой… Идёт мастер:
– Ты чего?
– Застряла, жду, когда меня трелёвочником дёрнут…
Серёга смолк и облизнулся, готовясь выдать ключ к шутке, но студент его опередил.
– Я знаю, что такое трелёвочник.
– И что же?
– Трактор.
Наступила гнетущая тишина.
– Ну ведь смешно же! – не выдержали мужики.
Студент простодушно пожал плечами:
– Читалось.
– Чего?
– Это когда конец угадывается уже на середине. Так и говорят: «Прочитал шутку».
– Лучше бы ты Пушкина читал!
– Гы! Пушкина! – прокатилось по столовой.
– Это несмешно! – вдруг насупился студент. – Одноходовки. Неостроумно и парадокса нет!
В установившейся тишине слова Серёги прозвучали почти зловеще:
– Ну, сам шути, раз такой умный.
Студент поджал губы и вдруг, набравшись смелости, спросил:
– А каково это – быть лучшим экскаваторщиком в мире?
Серёга понял, что становится мишенью для шутки, но ему чрезвычайно польстило её начало. Оно стоило того, чтобы рискнуть. Он вальяжно откинулся на спинку:
– Нормальненько.
– А вы-то откуда знаете?
Бригада дружно рухнула, а бедного Серёгу аж подбросило.
– Это просто софизм, – забормотал студент, видя, как полыхает его оппонент, – это такой… – впрочем, его уже никто не слушал.
– Да ты чего забегал-то, паря?! – мужики никогда не видали экскаваторщика таким взвинченным. – Ты сядь, поешь, ну шутка же!
То красный, то бледный, Серёга, пытаясь родить яростный экспромт, дважды начинал:
– А тебе… а ты… – и в итоге выдал беспомощное: – Постригись!
Затем он выжал нервную улыбку, зачем-то глупо поклонился и ушёл. Убежал. И хоть никто ни разу – мужики в бригаде отнюдь не были кровожадными – не припомнил ему больше этот эпизод, но с того дня вся Серёгина жизнь была подчинена одной лишь цели: уесть нахального студента. Уделать его (и это принципиально!) его же собственным оружием.
«Несмешно, неостроумно, одноходовки?» – ладно. Серёга принял критику и проработал недостатки. Две недели он вынашивал хитроумный план, готовил снасти, изучал повадки соперника и наконец созрел сыграть великую шутку. Царь-шутку, которая сделает его легендой и вернёт статус-кво.
Пришёл тот день, когда студенту настала очередь быть дежурным по бытовке.
– Гулять один не ходи! – напутствовал его Серёга, отправляясь вместе с бригадой на смену. – Тут медведи. Боишься медведей?
Это был ход номер один.
Под единственное окно бытовки Серёга подтащил экскаватором корыто из-под бетона – второй ход – заранее, чтобы оно наполнилось водой с крыши, и чтобы все к нему привыкли. Ещё он тихонько снял задвижку с двери, чтобы изнутри было не закрыться – третий ход – это сегодняшним утром.
– Погоди, братцы, – шепнул Серёга мужикам, когда все вышли. – Смотри, чего будет.
С этими словами он сделал ещё два хода: поставил под угол бытовки реечный домкрат и подпёр дверь заранее заготовленной доской.
– Медведь!!! – шестой ход Серёга сыграл так натурально, что некоторые мужики чуть было не бросились наутёк. – Бегите братцы, спасайся, кто может!
Затем он принялся домкратить угол бытовки, ронять её наземь и, рыча, водить лопатой по рифлёной стене будто бы когтями.
– Капец там, наверное, сейчас внутри-то, – заметили мужики, закуривая. Они отошли в сторонку, чтобы студент не увидел их из окна. Любопытствуют, следят за развитием. Кажись, будет смешно.
Десятым ходом Серёга задумал прыжок студента из окошка в наполненное водой корыто, но, чтобы его к этому сподвигнуть, не забыл про номер девять. В очередной раз сбросив домкрат, он жестом фокусника потянул дверь за ручку-скобу. Публика удостоверилась: не идёт – стало быть, держит её студент изнутри. Тут Серёга на манер рычага зацепил скобу черенком лопаты и легко потянул, как вдруг…
Дверь распахнулась, и в лицо экскаваторщику ударила, сбив его с ног, мощная струя огнетушителя. Серёга мигом перешёл с медвежьего на матерный, но студент, который тоже крепил свою решимость великим и могучим, не услышал человеческого голоса и продолжал наощупь тушить зверя облаком пены, покуда в баллоне был заряд.
Серёгина многоходовка так и не сделалась стендапом, но ей суждено было стать чем-то большим. Шли годы, сменялись бригады, закрывались и открывались месторождения, но живёт и передаётся из уст в уста вахтовиков легенда про экскаваторщика, который умел шутить, и студента, который читал Пушкина. Время стёрло из памяти имена. Как бишь их звали? Кажись, Троекуров и Дубровский. Уходили детали и добавлялись новые, но их точное число – десять ходов – осталось незыблемым.
– Чего надо?
– Танцуй! Студентка приехала!
– Какая ещё студентка?
– Серьёзно??? «Какая»???
И правда, что за глупый вопрос. Какая разница! Последний раз живую женщину сюда заносило дай бог в прошлом году, и то, знаете ли, несвежую – глупая дачница заблудилась, а тут – настоящая студентка…
Губы Серёги растянулись дурацкой улыбкой, да так и застыли, пока он бежал в бытовку, яростно тёр под рукомойником голову, будто чем-то виноватую, хозяйственным мылом, им же чистил зубы, скоблил щёки…
– Нарядился-то! – донеслось до его вымытых ушей, когда он вошёл в столовую.
Эту шпильку Серёга проигнорировал. Жадный взгляд сканировал зал. Вижу! – и он пошёл на длинные волосы. Но постойте… ещё не обойдя свою добычу, Серёга вдруг заметил на её подбородке подозрительный пух. Это что же… это, что ли… парень?
– Садитесь, пожалуйста, – предложил парень застывшему над ним Серёге.
И в этот же миг бригада взорвалась неудержимым хохотом. Разыграли сволочи. Волосатый парень, ха-ха, смешно. Ну, ничего. Самое глупое сейчас – показать обиду. Всю жизнь припоминать будут. Не дождутся.
– Студент? – спросил Серёга, опускаясь на стул.
– Да.
– Какой курс?
– Третий.
До собравшихся на шоу стало доходить, что веселей уже не будет. Вот и правильно, и пусть проваливают.
– Сергей.
– Дима.
– Практика?
– Да.
– На начальника учишься? Командовать нами?
Парень засмущался.
– Это вряд ли. Я так, для диплома.
Серёга огляделся. Ну, в принципе, зеваки разбрелись. И прекрасно. Ещё чутка для вида покалякать с этим волосатым и пойти пожрать.
– А потом куда? В курьеры?
– В стендап, – и студент залился краской.
– О!
Ну и кто теперь в дураках? Вот, Серёга завёл полезное знакомство, пока все Ваньку валяли. В борьбе со здешней скукой хорошо поржать – это как в жару холодного пивка, и кто-кто, а уж Серёга по этим делам значительный знаток. Может даже больший, чем по части баб.
– Ну-ка, скажи шутку! – потребовал он, на что парень, взмахнув оленьими ресницами, пролепетал:
– А вы знаете, как называется повар на корабле?
– Как?
– Не «как», а «кок».
За соседними столами загоготали, а Серёга вмиг почувствовал себя хозяином лавки с учёной обезьянкой.
– Ты по адресу приехал! – обрадовался он. – У нас тут тебе этого будет много! Материалу…
Вокруг их стола немедленно потемнело, оттого что все присутствующие собрались в кучку.
– Короче… – Серёга в нетерпении хлопнул по столу. – Записываешь?
И повёл рассказ:
– Приехал к нам один студент. Я ему даю лопату: копай отсюда и до обеда. А он такой: «А экскаватор?» А я ему (а я экскаваторщик): «Искры нет». И ребята все такие: «Как нет? Вчера же было! Едрить твою мать, весь день копать…» И студент тогда: «Если надо принести, то я сбегаю!» Я ему: «Беги! Во-он в ту сторону к соседней бригаде», – и ведро даю пустое… А там его встретили как родного. Наложили камней, накрыли тряпкой: «Смотри, не расплещи!»
Тут мужики наконец не выдержали, и столовая наполнилась здоровым смехом. Смеялся и Серёга, возбуждённый собственным рассказом, только на лице студента не промелькнуло и тени улыбки.
– А дальше? – спросил он.
– Дальше… – Серёга даже растерялся. – Ну, нёс он это ведро. Пять километров… Зато теперь знает… Не смешно, что ли?
Студент не ответил.
– Ладно, – Серёга без паузы начал новую историю. –
Прислали к нам девчонку-геодезистку. Тут ей выписали сапоги размера сорок восемь, носи на здоровье, в тайге тротуаров нету. Ну и застряла она, грязь по колено, в первый же день! Дёргается, чавкает – ни туда, ни сюда. Я ей говорю: потерпи, скоро ребята дёрнут тебя трелёвочником. И она стоит: час, другой… Идёт мастер:
– Ты чего?
– Застряла, жду, когда меня трелёвочником дёрнут…
Серёга смолк и облизнулся, готовясь выдать ключ к шутке, но студент его опередил.
– Я знаю, что такое трелёвочник.
– И что же?
– Трактор.
Наступила гнетущая тишина.
– Ну ведь смешно же! – не выдержали мужики.
Студент простодушно пожал плечами:
– Читалось.
– Чего?
– Это когда конец угадывается уже на середине. Так и говорят: «Прочитал шутку».
– Лучше бы ты Пушкина читал!
– Гы! Пушкина! – прокатилось по столовой.
– Это несмешно! – вдруг насупился студент. – Одноходовки. Неостроумно и парадокса нет!
В установившейся тишине слова Серёги прозвучали почти зловеще:
– Ну, сам шути, раз такой умный.
Студент поджал губы и вдруг, набравшись смелости, спросил:
– А каково это – быть лучшим экскаваторщиком в мире?
Серёга понял, что становится мишенью для шутки, но ему чрезвычайно польстило её начало. Оно стоило того, чтобы рискнуть. Он вальяжно откинулся на спинку:
– Нормальненько.
– А вы-то откуда знаете?
Бригада дружно рухнула, а бедного Серёгу аж подбросило.
– Это просто софизм, – забормотал студент, видя, как полыхает его оппонент, – это такой… – впрочем, его уже никто не слушал.
– Да ты чего забегал-то, паря?! – мужики никогда не видали экскаваторщика таким взвинченным. – Ты сядь, поешь, ну шутка же!
То красный, то бледный, Серёга, пытаясь родить яростный экспромт, дважды начинал:
– А тебе… а ты… – и в итоге выдал беспомощное: – Постригись!
Затем он выжал нервную улыбку, зачем-то глупо поклонился и ушёл. Убежал. И хоть никто ни разу – мужики в бригаде отнюдь не были кровожадными – не припомнил ему больше этот эпизод, но с того дня вся Серёгина жизнь была подчинена одной лишь цели: уесть нахального студента. Уделать его (и это принципиально!) его же собственным оружием.
«Несмешно, неостроумно, одноходовки?» – ладно. Серёга принял критику и проработал недостатки. Две недели он вынашивал хитроумный план, готовил снасти, изучал повадки соперника и наконец созрел сыграть великую шутку. Царь-шутку, которая сделает его легендой и вернёт статус-кво.
Пришёл тот день, когда студенту настала очередь быть дежурным по бытовке.
– Гулять один не ходи! – напутствовал его Серёга, отправляясь вместе с бригадой на смену. – Тут медведи. Боишься медведей?
Это был ход номер один.
Под единственное окно бытовки Серёга подтащил экскаватором корыто из-под бетона – второй ход – заранее, чтобы оно наполнилось водой с крыши, и чтобы все к нему привыкли. Ещё он тихонько снял задвижку с двери, чтобы изнутри было не закрыться – третий ход – это сегодняшним утром.
– Погоди, братцы, – шепнул Серёга мужикам, когда все вышли. – Смотри, чего будет.
С этими словами он сделал ещё два хода: поставил под угол бытовки реечный домкрат и подпёр дверь заранее заготовленной доской.
– Медведь!!! – шестой ход Серёга сыграл так натурально, что некоторые мужики чуть было не бросились наутёк. – Бегите братцы, спасайся, кто может!
Затем он принялся домкратить угол бытовки, ронять её наземь и, рыча, водить лопатой по рифлёной стене будто бы когтями.
– Капец там, наверное, сейчас внутри-то, – заметили мужики, закуривая. Они отошли в сторонку, чтобы студент не увидел их из окна. Любопытствуют, следят за развитием. Кажись, будет смешно.
Десятым ходом Серёга задумал прыжок студента из окошка в наполненное водой корыто, но, чтобы его к этому сподвигнуть, не забыл про номер девять. В очередной раз сбросив домкрат, он жестом фокусника потянул дверь за ручку-скобу. Публика удостоверилась: не идёт – стало быть, держит её студент изнутри. Тут Серёга на манер рычага зацепил скобу черенком лопаты и легко потянул, как вдруг…
Дверь распахнулась, и в лицо экскаваторщику ударила, сбив его с ног, мощная струя огнетушителя. Серёга мигом перешёл с медвежьего на матерный, но студент, который тоже крепил свою решимость великим и могучим, не услышал человеческого голоса и продолжал наощупь тушить зверя облаком пены, покуда в баллоне был заряд.
Серёгина многоходовка так и не сделалась стендапом, но ей суждено было стать чем-то большим. Шли годы, сменялись бригады, закрывались и открывались месторождения, но живёт и передаётся из уст в уста вахтовиков легенда про экскаваторщика, который умел шутить, и студента, который читал Пушкина. Время стёрло из памяти имена. Как бишь их звали? Кажись, Троекуров и Дубровский. Уходили детали и добавлялись новые, но их точное число – десять ходов – осталось незыблемым.